"ПЕРЕГОВОРНЫЙ ПРОЦЕСС: НАДЕЖДЫ И РАЗОЧАРОВАНИЯ"
После завершения грузино-абхазской войны в ноябре 1993г. в Женеве начался переговорный процесс по мирному урегулированию конфликта под эгидой ООН, при содействии России и участии ОБСЕ. Первые два раунда переговоров состоялись в Женеве, соответственно 28 ноября - 1 декабря 1993г. и 11-13 января 1994г. Итогом Женевского этапа урегулирования стало подписание Меморандума о понимании и Коммюнике о втором раунде переговоров, согласно которым стороны отказались от применения силы и угрозы ее применения друг против друга, выразили обоюдное согласие на использование российского военного контингента в качестве миротворческих сил в Зоне конфликта. Обсуждая проблему беженцев, стороны пришли к согласию приступить к осуществлению поэтапного процесса возвращения беженцев и перемещенных лиц в Абхазию и в качестве первого этапа-в Гальский район.
Участниками переговоров было решено, что с декабря 1993г. к работе приступит группа экспертов с целью выработки рекомендаций по политическому статусу Абхазии.
Также важным моментом, отраженным в обеих документах, явилось выражение заинтересованности сторонами в том, чтобы была создана международная комиссия по оказанию содействия экономическому восстановлению в Абхазии с участием международных и национальных организаций. Среди её первоочередных задач должно быть восстановление объектов жизнеобеспечения, транспортных коммуникаций, аэропортов, мостов, тоннелей.
Таким образом, Женевский этап переговоров обозначил круг острых проблем которые в дальнейшем определяли содержание процесса урегулирования. Это проблемы - государственно-правовых взаимоотношений Грузии и Абхазии; беженцев и перемещенных лиц, экономической реабилитации Абхазии. На очередном раунде переговоров, состоявшихся 4 апреля 1994г. в Москве было подписано Заявление о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта. Заявление подписано сторонами в конфликте, представителями ООН, ОБСЕ, и Российской Федерации. По нашей оценке, а также экспертов по международному праву этот документ констатирует отсутствие в настоящее время оформленных государственно-правовых отношений между сторонами. В связи с чем, они взяли на себя обязательства разработать предложения по их установлению. Далее, согласно Заявлению, сторонами достигнуто понимание о совместной деятельности в сферах внешней политики, пограничной и таможенной службы, энергетики, транспорта, связи, экологии, обеспечения прав человека. Нет сомнений в том, что эти сферы государственной деятельности свойственны только суверенному государству. Подписав этот документ стороны и другие участники переговоров признали, наличие таковых у каждой из них.
Приложением к данному Заявлению является Четырехстороннее Соглашение о добровольном возвращении беженцев и перемещенных лиц, согласно которого стороны выразили свою готовность создать условия для добровольного, безопасного и достойного возвращения перемещенных лиц на места их постоянного проживания. Вслед за этими документами 14 мая 1994г.в Москве участниками переговоров было подписано Соглашение о прекращении огня и разъединении сил с целью введения в Зону конфликта Российских Миротворческих Сил.
В целом, первый этап переговорного процесса (ноябрь 1993-май 1994), на наш взгляд, дал позитивные результаты. Принятые документы за этот период, по нашему мнению, являются базовыми, они создали правовую основу для урегулирования конфликта и практическая их реализация могла бы значительно продвинуть переговорный процесс.
Проблема государственно-правовых взаимоотношений.
Позиция абхазской стороны по этому вопросу выражается в следующем: Абхазия не ведет переговоры по политическому статусу, который определен и зафиксирован Конституцией Республики Абхазия. Смысл переговорного процесса заключается в определении принципов будущих отношений между Абхазией и Грузией. Заявление о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта зафиксировало, как указывалось ранее, отсутствие государственно-правовых связей между Грузией и Абхазией и определило ряд полномочий, которые стороны готовы передать в совместное ведение. Естественным следствием данного международно-правового документа явилось бы подписание договора о создании в границах бывшей Грузинской ССР союзного государства, в которое Абхазия и Грузия входили бы на правах равных субъектов.
Аргументом, подкрепляющим правомочность такой позиции, является оценка Заявлению от 4 апреля, данная в докладе Генерального Секретаря ООН от 3 мая 1994г. и приложении II к нему, где говорится: «Абхазия будет являться субъектом, обладающим суверенными правами в составе союзного государства, которое будет создано в результате переговоров после урегулирования спорных вопросов. Название союзного государства будет определено сторонами в ходе дальнейших переговоров. Стороны признают территориальную целостность союзного государства, созданного в пределах границ бывшей ГССР по состоянию на 21 декабря 1991г.»
В ходе последующих переговоров грузинская сторона стала отходить от прежних позиций и начала предлагать проект воссоздания отношений, согласно которого Абхазия должна стать государственным образованием в составе Грузии. Тем самым, Грузия стала подменять проблемы государственно-правовых отношений с Абхазией на вопрос определения политического статуса Абхазии в составе Грузии. Такая позиция нашла поддержку со стороны других участников переговорного процесса. Совет Безопасности ООН в своих заявлениях неоднократно призывал участников переговоров решить проблему политического урегулирования в соответствии с принципами территориальной целостности.
Совершенно очевидно, что Заявления, кем бы они ни делались, не могут быть выше международного права. В международно-правовых документах, в частности, в Хельсинском акте нет ничего, что указывало бы на приоритетность принципа территориальной целостности над другим основополагающим принципом - правом народов на самоопределение.
Что касается Устава Организации Объединенных Нации, являющегося основным международно-правовым документом, то в нем понятие о территориальной целостности, в этом смысле, и вовсе отсутствует. Принцип территориальной целостности в международном праве регулирует взаимоотношения между государствами и призван предотвратить агрессию государств друг против друга. Таким образом, в нашем случае принцип территориальной целостности не мог быть применен. В основе грузино-абхазского конфликта лежит противоправный акт включения Абхазии в состав Грузии на правах автономной республики в феврале 1931 года. Начиная с этого времени и до начала грузино-абхазской войны 1992-1993г.г. абхазский народ вел борьбу за национальное самоопределение, за восстановление своей государственности.
Неоднократно в течение всего этого времени борьба принимала формы массового протеста, как это было в 1931, 1957, 1964, 1967, 1978, 1989 годах.
Со времени обретения Грузией независимости государственно-правовые отношения между Грузией и Абхазией приняли новые формы и еще больше обострились. Так, в феврале 1992 года руководство Грузии отменило Конституцию Грузинской ССР 1978 года и провозгласило о переходе к Конституции 1921 года, в которой Абхазия как субъект государственно-правовых отношений не значится. Кроме того, Грузия в одностороннем порядке отменила, все законодательные акты принятые, начиная с этого времени. Таким образом, был фактический денонсирован и «особый союзный договор» заключенный в декабре 1921 года. Более того, к моменту проведения в Грузии референдума по вопросу восстановления государственной независимости (в котором, Абхазия участия не приняла) существовал Закон, регламентировавший порядок выхода Союзной Республики из СССР. В соответствии с этим законом автономные республики имели право самостоятельно решать вопрос о своем правовом статусе.
Учитывая все это, Верховный Совет Абхазии (высший законодательный орган Республики), как представительный орган всего народа Абхазии приступил к обсуждению различных вариантов государственно-правовых взаимоотношений между Абхазией и Грузией. Проекты возможных вариантов были опубликованы в газетах и в течение времени, определенном Конституцией Абхазии, обсуждались в обществе. В день, намеченный Верховным Советом для обсуждения этих проектов, Грузия обрушила на Абхазию всю мощь своего военного потенциала, включая боевую авиацию и бронетанковые войска. В ответ на общепринятые цивилизованные, парламентские методы урегулирования взаимоотношений, которые предлагала Абхазия, Грузия применила грубую силу, в течение тринадцати месяцев народ Абхазии подвергался истреблению, уничтожались памятники культуры народа, была полностью уничтожена и разграблена вся экономическая инфраструктура Республики. В период оккупации большей части Абхазии, из страны вынуждены были бежать сотни тысяч людей, в том числе организованно вывезенные Правительством Израиля евреи и Правительством Греции греки.
Ответив, на призыв Абхазии решать проблему в политических, парламентских рамках, агрессией и геноцидом, Грузия попрала основные принципы международного права и должна нести соответствующую этому ответственность. По существу это означает, что Абхазия была поставлена в условия когда единственной возможностью самосохранения стало вооруженное сопротивление агрессору. Победив в этой войне Абхазия дорогой ценой заплатила за свое законное право на самоопределение. Но, еще раз повторяю, что это был не наш выбор. Ни в каких случаях народ Абхазии и в том числе стотысячная абхазская нация не могла быть заинтересована в решении проблемы взаимоотношений с пятимиллионной Грузией при помощи силы.
Уже после войны Парламент Абхазии, с учетом вышеизложенного принял новую Конституцию, провозгласившую Республику Абхазия – суверенным демократическим, правовым государством, исторически утвердившемся по праву народа на самоопределение.
На наш взгляд, из вышеизложенного следует вывод о том, что позиция абхазской стороны, заключающаяся в создании союзного государства, не вступает в противоречие ни с международно-правовыми нормами, ни с теми документами, которые были подписаны в ходе переговоров.
При этом следует иметь в виду тот факт, что готовность абхазской стороны на создание такого государственного союза является следствием её способности идти на значительный компромисс. Однако это не должно порождать иллюзий, будто абхазская сторона под определенным нажимом может пойти на односторонние уступки.
Политика Абхазии остается последовательной и основывается, как уже указывалось, на прежних договоренностях, в то время как грузинская сторона встала на путь ревизии этих договоренностей.
Заведя, своей непримиримой позицией, переговоры в тупик, грузинская сторона предприняла попытки оказать давление на абхазскую сторону с целью принудить её к неравноправному договору. Для достижения своей цели она обращалась за помощью в международные организации и непосредственно к посреднику - Российской Федерации. В 1995г. на Будапештском Саммите стран ОБСЕ главе Грузии удалось инициировать принятие Резолюции об этнической чистке грузин в Абхазии. В резолюциях СБ ООН отсутствует прямое осуждение абхазской стороны в этнической чистке, однако, в них часто ссылаются на резолюцию ОБСЕ. Если под этническими чистками подразумевать этнодемографические изменения происшедшие в результате военных действий в Абхазии, то совершенно очевидно, что ответственность за них, в первую очередь должно нести руководство Грузии, развязавшее в августе1992 года войну. Именно в период оккупации значительной части Абхазии грузинскими войсками начался массовый исход абхазского, армянского, русского, греческого населения из подконтрольной грузинскими властями территорий. В этой связи стоит упомянуть обращение общества греков – беженцев из Абхазии, направивших письмо Верховному Комиссару по делам беженцев. Они пишут, что, «международные организации обсуждая проблему беженцев, почему то, забывают о том, что в результате грузино-абхазской войны оказались изгоями десятки тысяч греков, русских, армян, евреев представители других национальностей». Более того, в результате санкции они лишены возможности, даже посетить Абхазию. В 1996 году 19 января Саммит Глав государств СНГ по предложению Грузии принял решение об изоляции Абхазии. Эти санкции были продлены Саммитом СНГ от 28 марта 1997г. Тогда же Грузия инициировала принятие решения о расширении Зоны безопасности вглубь Абхазии. Добиваясь принятия данного решения, грузинская сторона расчитывала распространить свою юрисдикцию на Абхазию. В свою очередь, абхазская сторона воспрепятствовала практической реализации данного решения, так как оно было принято в нарушение Соглашения от 14 мая 1994 г., согласно которому любые изменения в нем должны вноситься с согласия обеих сторон в конфликте. В то же время, Российская Федерация не стала настаивать на выполнении решения Саммита, понимая, что это приведет к обострению обстановки в Зоне конфликта.
Не добившись осуществления своих намерений, грузинская сторона предприняла ряд действий, направленных на вывод российского миротворческого контингента из зоны конфликта, а в целом на срыв всего миротворческого процесса. Так, с целью дискредитации российских миротворцев, грузинскими спецслужбами в зону безопасности направляются диверсионно-террористические группы, осуществляющие в Галском и других районах Абхазии, включая ее столицу- г.Сухум, убийства, грабежи, похищения людей. Жертвами террора являются мирные граждане, представители правоохранительных органов и Вооруженных Сил Республики Абхазия, а также Миротворческих Сил и Военных Наблюдателей ООН.
Одновременно Парламент Грузии остро ставит вопрос о выводе миротворцев из зоны конфликта и Российских военных баз со всей территории Грузии, тем самым, увязывая проблему пребывания российских военных баз в Грузии с урегулированием абхазского вопроса. В свою очередь, глава Грузии активно обсуждает вопрос замены российских миротворцев на «многонациональные силы» и возможность осуществления «Боснийского варианта» урегулирования. Очевидно, что декларируя ориентацию на мирное решение проблемы, Грузия не исключает и другие варианты разрешения конфликта. Своими действиями она создает реальную угрозу мирному процессу урегулирования.
Новый этап переговорного процесса начался летом 1997 года, когда в нем обозначились новые позитивные сдвиги. Этот прорыв связан со следующими событиями: обсуждением нового проекта Протокола грузино-абхазского урегулирования; визитом Президента Республики Абхазия в Тбилиси; инициативой Генерального Секретаря ООН об активизации роли ООН в процессе урегулирования.
13 июня 1997г. стороны приступили к обсуждению нового проекта Протокола, предложенного посредником - Российской Федерацией. Статья 2 этого Протокола, касающаяся взаимоотношений Грузии и Абхазии основана на ранее достигнутых соглашениях, в частности на положениях Заявления от 4 апреля 1994г. и отражает предел того компромисса, на который готова пойти абхазская сторона. Этот документ согласовывался сторонами в присутствии Министров иностранных дел Абхазии и Грузии при посредничестве Первого заместителя Министра иностранных дел Российской Федерации. На заключительной стадии к процессу обсуждения подключились Министр иностранных дел Российской Федерации и Президент Республики Абхазия.
Согласовав поздно ночью все статьи Протокола, присутствующие отметили успешное завершение работы и определили сроки подписания Протокола - 18 июня 1997г. Однако грузинская сторона вновь отказалась от подписания документа, пытаясь изменить в целом документ. Тогда, 19 июня 1997г. Министр иностранных дел Республики Абхазия обратился с письмом к Министру иностранных дел Грузии, в котором были изложены изменения к статьям Протокола, на которые вновь готова пойти абхазская сторона. Фактически, она согласилась внести поправки в 7 статей из 9.
Вслед за этим, 14 августа 1997года по инициативе Министра иностранных дел Российской Федерации в Тбилиси, состоялась встреча Президентов Грузии и Абхазии, на которых было оглашено совместное Заявление, согласно которому, стороны обязались вновь отказаться от применения силы и угрозы ее применения друг против друга, и выразили готовность решать все спорные вопросы исключительно мирными средствами. Это заявление снизило остроту напряженности во взаимоотношениях сторон. За встречей Президентов состоялись визиты правительственных делегаций Грузии и Абхазии, поочередно, в Сухуме и Тбилиси, итогом которых стало создание совместной комиссии по решению практических вопросов.
Активизация двустороннего диалога давала основания надеяться на достижение прогресса в переговорном процессе, однако сентябрьский раунд, состоявшийся в Сухуме, вновь не приблизил позиции сторон. Следует отметить, что этот раунд проходил в присутствии специального представителя Генерального Секретаря ООН и Первого заместителя Министра иностранных дел Российской Федерации. На встрече обсуждалась проблема безопасности возвращающихся беженцев. Достижение компромисса по данной проблеме позволило бы сторонам выйти на завершающий этап полномасштабного урегулирования, однако бескомпромиссность позиции грузинской стороны, вновь отодвинуло сроки его подписания.
Почти одновременно с активизацией переговоров при посредничестве России, с инициативой активизации роли ООН в грузино-абхазском урегулировании выступил Генеральный Секретарь ООН. Частью этой инициативы является назначение Главы миссии ООН в Грузии Специального Представителя Генерального Секретаря ООН в зоне конфликта. В этом аспекте следует рассматривать возобновление переговоров в рамках Женевского процесса, первый раунд которого состоялся 23- 25 июня 1997г.
В ходе первого раунда отчётливо проявилось намерение представителей группы «Друзей Генерального Секретаря по Грузии» выступить в роли посредника, что фактически, означало расширение существующего формата переговоров. По существу такое изменение формата вело к укреплению грузинской позиции, так как все новые упомянутые участники переговорного процесса априори исходят из незыблемости тезиса о необходимости сохранения территориальной целостности Грузии. В то время, как абхазская сторона, напротив считает приоритетным право народа на самоопределение. И в этом как раз заключается суть конфликта и именно поэтому, против такого развития событий выступила абхазская сторона.
В то же время, абхазская сторона, выступая за сохранение формата переговоров, следуя духу конструктивизма и компромисса предложила использовать возможности «Друзей Генерального Секретаря по Грузии» в переговорном процессе в качестве наблюдателей, изменив при этом название группы. Уже второй раунд переговоров в Женеве, начавшийся 17 ноября 1997г., прошёл с учётом предложения абхазской стороны. Следует отметить, что в ходе Женевских встреч активно обсуждалась проблема социально- экономической реконструкции Абхазии. Так, Департамент ООН по гуманитарным вопросам и Программа ООН по развитию выразили готовность сыграть ведущую роль в сфере социально-экономической реконструкции в конфликтной зоне. Женевский раунд завершился созданием Координационного Совета, в рамках которого созданы три рабочие группы, осуществляющие свою деятельность по следующим направлениям: безопасность; беженцы; социально-экономические вопросы.
Проблемы беженцев и экономической реабилитации Абхазии.
Одним из итогов грузино-абхазской войны было перемещение значительной части грузинского населения Абхазии за пределы Республики, прежде всего в Грузию. Проблема беженцев одна из самых острых в процессе урегулирования. Уместно отметить, что в свое время грузинское население перекачивалось в Абхазию, именно для решения политических задач. И сегодня руководство Грузии, отдавая приоритет проблеме беженцев, настаивает на массовом их возвращении. В этом видится одна из основных причин умышленного завышения тбилисскими властями численности грузинских беженцев из Абхазии. По различным сообщениям грузинских источников, их число достигает от 300 до 400 тысяч, в то время как число грузин в Абхазии никогда не превышало 240 тысяч. К сожалению, этими цифрами часто оперируют международные организации.
Пропагандистская «машина» Грузии проводит большую работу, используя проблему беженцев, по обвинению Абхазии в этнической чистке грузин. Как уже указывалось, Будапештский Саммит ОБСЕ принял резолюцию, содержащую этот ложный тезис, и это несмотря на то, что в «Докладе миссии Генерального Секретаря ООН по установлению фактов для расследования прав человека в Абхазии» от 17 ноября 1993г. не зафиксировано фактов этнических чисток. В нём, в частности, отмечается, что значительные перемещения населения явились следствием боевых действий.
Отдавая себе отчёт в том, что проблема беженцев носит гуманитарный характер, абхазская сторона никогда не отказывалась от его решения. Подписав Четырёхстороннее Соглашение по беженцам, она выразила своё принципиальное согласие на решение этой проблемы. Более того, несмотря на то, что грузинская сторона сорвала процесс организованного возвращения беженцев, руководство Абхазии не препятствовало спонтанному их возвращению, в результате чего только в Галский район вернулось более 60 тысяч человек. Около 30 тысяч грузин вообще не покидало Абхазию. Эти данные подтверждают необоснованность обвинений абхазской стороны в этнической чистке и в препятствовании процессу возвращения беженцев.
В то же время, бесконтрольное возвращение беженцев серьёзно дестабилизировало ситуацию в местах их возвращения, так как это создало благоприятные условия для проникновения в Абхазию террористических групп и осуществления диверсионных актов. Бесконтрольный процесс возвращения беженцев в другие районы Абхазии будет способствовать распространению нестабильности, чего нельзя допускать впредь.
Для решения проблемы перемещённых лиц необходимо осуществление комплексной программы по восстановлению экономики и жилого фонда Абхазии. Возвращение беженцев в условиях нерешённых социальных и экономических проблем может послужить катализатором новых столкновений на этнической почве.
Проблема экономической реабилитации пострадавших от боевых действий в Абхазии районов возникла с самого начала переговоров и стоит наряду с проблемами политического урегулирования и возвращения беженцев. Решение экономических вопросов могло создать предпосылки для успешного продвижения политического урегулирования и возвращения беженцев.
Именно из этих соображений во всех подписанных в ходе переговоров документах - «Меморандум о понимании» от 1 декабря 1993г., «Коммюнике о втором раунде грузино-абхазских переговоров» от 4 апреля 1994г., а также Заявлении по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта и Соглашении о беженцах от 11 апреля 1994г. были включены пункты, где содержались призывы к Мировому Сообществу об оказании экономической помощи Абхазии.
В соответствии с договорённостями, для обсуждения экономических вопросов (энергетика, транспорт, связь и др.) участниками процесса урегулирования была создана Координационная Комиссия. При этом было оговорено, что участие в работе Координационной Комиссии не будет ущемлять позиции обеих сторон, касающихся политических вопросов. Таким образом, решение практических вопросов не должно было увязываться с политическими проблемами. На своих первых двух заседаниях Координационная Комиссия определила конкретные направления восстановления экономики Абхазии, в частности, восстановление железной дороги и объектов энергетики.
Однако, грузинская сторона, вопреки соглашениям, реализацию договорённостей в области экономики, стала увязывать с вопросом правового статуса Абхазии, а с вводом экономических санкций против Абхазии, их снятие - с проблемой возвращения беженцев. Такое отношение грузинской стороной к практическим проблемам привела к срыву работы Комиссии. Причем, эта позиция не была осуждена другими участниками переговоров. Более того, Правительство РФ своим Постановлением от 19 декабря 1994г. ужесточило пограничный режим на российско- абхазской границе, а 19 января 1996г. Российская Федерация поддержала Решение, принятое Советом глав государств СНГ об экономической и политической изоляции Абхазии. При этом нельзя не отметить, что Россия смягчила жёсткие дискриминационные предложения Грузии, тем не менее, она, поддержав меры по изоляции Абхазии, проигнорировала принципы, которые должен проявлять посредник в конфликте, а именно - объективность и беспристрастность. К тому же, эти меры приняты в нарушении международно-правовых норм (т.е. без санкции СБ ООН), а также - всех подписанных соглашений.
В последнее время, в ходе переговорного процесса, больше внимания стало уделяться вопросам восстановления экономики Абхазии. Так, в рамках реализации решений Женевского раунда переговоров в феврале 1998г., в Абхазию прибыла международная экспертная комиссия ООН по оценке ситуации. В состав оценочной комиссии входили представители Всемирного банка и различных агентств ООН. Комиссией собрано большое количество материала для обработки и обобщения.
Почти одновременно в Сухуме работала двухсторонняя Координационная комиссия по экономическим вопросам. На заседании комиссии рассматривались вопросы: связанные с ремонтными работами на линии электропередач; с продолжением работ по строительству газоносной трубы Сухум-Сочи; с транзитом железнодорожного сообщения; со снятием ограничений с Сухумского аэропорта; с разграничением электроэнергии; со строительством автодорожного моста через реку Псоу.
Следует отметить, что в составе грузинской делегации находился глава грузинской международной нефтяной корпорации, который встречался с Президентом Республики Абхазия. На встрече обсуждался вопрос транспортировки нефти через Абхазию. Несмотря на то, что тема нефтепровода через Абхазию обсуждается все чаще на различных уровнях, делать какие-то выводы преждевременно. В практике грузино-абхазских переговоров не раз экономические вопросы увязывались с политическими. И на этот раз Государственный Министр Грузии, возглавлявший грузинскую делегацию в Сухуме, по возвращению в Тбилиси откровенно заявил, что вопрос возможной транспортировки нефти и газа через Абхазию будет предметом торга Грузии в урегулировании грузино-абхазского конфликта.
Таким образом, вопреки логике переговорного процесса, согласно которой решения должны приниматься на основе согласия сторон, против Абхазии применяется ничем не прикрытое давление с целью принуждения её к уступкам. Фактически против Республики и её населения осуществляется произвол.
Исходя из вышеизложенного, следует отметить следующее:
1. ООН, ОБСЕ, Российская Федерация призывают к политическому урегулированию в рамках сохранения территориальной целостности. Такой подход, фактически, предопределяет решение вопроса о статусе Абхазии;
2. Международно-правовые документы не предполагают верховенство принципа территориальной целостности над правом нации на самоопределение. Вопрос о статусе Абхазии - это внутренний вопрос и основан на волеизъявлении народа. Следовательно, предметом обсуждения на переговорах является вопрос определения государственно-правовых взаимоотношений между Грузией и Абхазией, а не вопрос о статусе Абхазии;
3. Пределом возможного компромисса для Абхазии, может стать такая модель, при котором суверенные государства создают «союзное государство» при сохранении своей международной правосубъектности.
4. Позиция Грузии в этом вопросе подвергалась постоянной трансформации.
а) готовность к воссозданию государственно-правовых отношений в рамках общего государства, в котором стороны передают в совместное ведение определенные полномочия (Заявление от 4 апреля 1994г.);
б) последующие заявления о готовности «предоставить» Абхазии статус автономии в составе Грузии;
в) предложения «широкой автономии»;
г) предоставление «широчайшей автономии»(?).
В последнее время стала проявляться линия на возможность обсуждения вопроса о федеративном устройстве Грузии, в котором Абхазия должна быть субъектом подчиняющимся федеральной конституции. Однако, совершенно очевидно, что такой подход игнорирует ст. 1 Конституции Республики Абхазия, которая провозглашает Абхазию суверенным, демократическим, правовым государством. И в особенности ст.3 Конституции Республики Абхазия, которая гласит, что « Республики Абхазия - субъект международного права - вступает в договоренные отношения с другими государствами».
5.Исход грузинских беженцев из Абхазии - это результат боевых действий, а не этнической чистки. Решение проблемы государственно-правовых отношений между Грузией и Абхазией значительно облегчит решение вопроса беженцев;
6.Экономические санкции против Абхазии, введенные с целью принуждения к уступкам, не достигли желаемого результата. Более того, они стали дополнительным препятствием на пути урегулирования. Отмена санкций может существенно повлиять на достижение прогресса в переговорном процессе.
7.Как показывает практика переговорного процесса, все обсуждаемые вопросы (политические, экономические, гуманитарные) взаимосвязаны. Попытка решения одного вопроса в отрыве от другого не дает позитивных результатов. Поэтому, на наш взгляд, так как все пункты Протокола взаимосвязаны, они должны быть приняты пакетом.
Однако столкнувшись с жесткой оппозицией Грузии, затягивающей подписание Протокола и отдавая себе отчет в том, что проблема возвращения беженцев является гуманитарной проблемой, руководство Абхазии согласилось рассматривать его отдельно. В связи с этим, в последнее время личными представителями Президентов Абхазии и Грузии был подготовлен документ, который предусматривал решение проблемы возвращения беженцев в Гальский район Абхазии. Вместе с тем по настоянию абхазской стороны был подготовлен проект документа, предусматривающий международные гарантий невозобновления войны. Подписание этих документов планировалось совершить на встрече Президента В. Ардзинба и Президента Э. Шеварднадзе. Однако, и с подписанием этих документов происходит тоже самое, что и в свое время происходило с упомянутым протоколом о грузино-абхазском урегулировании.
В такой обстановке руководство Абхазии, демонстрируя свою добрую волю и готовность решать проблему беженцев, заявил, что абхазская сторона начинает процесс возвращения грузинских беженцев в Гальский район Абхазии в одностороннем порядке, с первого марта 1999 года. Указом Президента была создана Правительственная комиссия во главе с Первым вице-премьером. Завершив подготовительную работу, комиссия в установленный срок начала проводить объявленную акцию. Такая односторонняя инициатива вызвала резко отрицательную реакцию грузинской стороны, которая заявила, что возвращающимся беженцам не гарантирована полная безопасность. Президент Абхазии выразил согласие рассмотреть, претензии Грузии по этому вопросу и в результате согласования абхазская сторона пошла на уступки. Но и после этого Руководство Грузии не сочло возможным подключиться к процессу возвращения беженцев. Понимая, что достижение согласия в вопросе возвращения людей значительно облегчит решение проблемы, абхазская сторона продолжила обсуждение проблемы. Активную позицию в решении этого вопроса проявил посредник в переговорах, в лице Министерство иностранных дел Российской Федерации. С этой целью Заместитель министра иностранных дел Л. Драчевский неоднократно посещал Грузию и Абхазию. Встречи в Абхазии завершались очередными уступками абхазкой стороны. Это давало посредникам надежду, что уж на этот раз работа над совместным документом завершена. Но увы. А между тем процесс возвращения беженцев идет своим чередом. Несмотря на то, что на грузинской стороне пограничной реки Ингур были организованы пикеты, с целью не допустить возвращение людей в Абхазию, более тысячи человек, в течении марта месяца, зарегистрировалось в регистрационных пунктах. Еще большее количество обходя пикеты переходит реку вброд, возвращаясь спонтанно.
Не вызывает сомнения, что обеспокоенность грузинских властей возвращением беженцев в Абхазию вызвано, конечно, не желанием создать для них какие-то особые условия безопасности. Тем более, что руководство Абхазии включая Президента В. Ардзинба неоднократно заявляло, что создает для этого все возможные условия. Создание условий безопасности стало приоритетным в работе указом Правительственной комиссии.
Истинная же обеспокоенность грузинских властей подобным развитием ситуации, связана с нерешенностью главного вопроса – под чью юрисдикцию возвращаются люди? И этот вопрос в последнее время все чаще задают многие представители грузинской политической элиты. Поставленные своей позицией в затруднительное положение лидеры Грузии вынуждены, открыто говорить о том, что так тщательно пытались завуалировать все эти годы. Оказалось, что беженцы, вернувшиеся в Гальский район Абхазии, до того как там будет установлена юрисдикция Грузии «окажутся потерянными для Грузии». Так в своей статье «Мы достойно вернемся в Абхазию» Государственный министр Грузии В. Лордкипанидзе пишет: «Грузия ставит следующие требования: беженцы должны возвращаться не в независимую Абхазию, а в Грузию…» И далее господин В. Лордкипанидзе выражает мнение, что народное партизанское движение не прекратится, и не должно прекращаться до тех пор, пока все беженцы не вернуться в Абхазию». (Газета «Свободная Грузия», 11 марта 1999г.). Такое заявление перечеркивает все достигнутые между сторонами соглашения. В тоже время оно является ни чем иным, как игнорированием резолюции СБ ООН, в частности в резолюции № 1187 (1998г.), которая в п.11 требует «от грузинских властей положить конец подобным актам». Имеется в виду деятельность так называемых «партизан» в Гальском районе Абхазии.
К большому разочарованию, не на высоте, в сложившейся обстановке оказались и все остальные участники переговорного процесса, которые постоянно заявляют о том, что проблема беженцев не должна увязываться с политическими вопросами, что они должны решаться безотлагательно.
Когда же начался процесс возвращения людей начался, они оказались в стороне от него, ссылаясь на невозможность содействия процессу возвращения из-за отсутствия двустороннего соглашения. Как видно и в данной позиции совершенно очевидно прослеживается политический мотив.
Проблемы миротворчества и терроризма.
В зону грузино- абхазского противостояния Миротворческие Силы Российской Федерации введены в соответствии с «Соглашением о прекращении огня и разъединении сил» от 14 мая 1994г. Согласно мандату функции Миротворческих Сил заключаются в поддержании режима прекращения огня и обеспечения его неукоснительного соблюдения. Кроме того, их присутствие должно содействовать безопасному возвращению беженцев. Эти функции Миротворческие Силы Российской Федерации выполняют в полной мере. За время их пребывания в зоне конфликта ситуация относительно стабилизировалась. Главным итогом их деятельности является отсутствие боевых действий. Пребывание миротворцев также способствует продвижению переговоров и процессу возвращения беженцев. Абхазская сторона неоднократно заявляла, что Миротворческие Силы Российской Федерации в рамках существующего мандата могут эффективно выполнять свою миссию. В то же время она категорически против изменения мандата Миротворческих Сил без её на то согласия.
В свою очередь Тбилиси пытается изменить существующий мандат, так как он не позволяет грузинской стороне удовлетворить политические амбиции в отношении Абхазии. Понимая, что в условиях осуществления миротворческой операции невозможно начать новую агрессию против Абхазии, Тбилиси путем расширения мандата Миротворческих Сил пытается переложить на них силовое решение абхазской проблемы. Именно в таком контексте рассматривает абхазская сторона уже упомянутое Решение Саммита СНГ от 28 марта 1997г., которое, кроме передачи Миротворческим Силам полицейских функций, предусматривало ещё демонтаж абхазских оборонных фортификационных сооружений.
При этом Москва подвергалась открытому шантажу со стороны Тбилиси, который потребовал : «или Миротворческие Силы Российской Федерации выполняют Решение Саммита от 28 марта 1997г., или они выводятся из зоны конфликта». Грузинская сторона выразила готовность на ввод в зону конфликта вооруженных сил как СНГ, так и стран членов НАТО. Конкретно вопрос миротворчества Грузией обсуждался с Украиной и Турцией. По этому поводу необходимо отметить, во - первых, ввод миротворческих сил в зону конфликта осуществляется только с согласия обеих сторон; во- вторых, относительно Турции и Украины у абхазской стороны есть большие сомнения в соблюдении ими принципа нейтральности и беспристрастности. Одновременно с вводом «многонациональных сил» Грузия рассчитывает на расширение зоны их деятельности вглубь Абхазии и предлагает осуществление «боснийского варианта» урегулирования. Известно, что этот вариант применялся в Боснии для разведения воюющих сторон и осуществлялся с согласия всех участников переговоров. В зоне грузино-абхазского конфликта эта задача решена Российскими Миротворческими Силами. Для применения «боснийского варианта» Грузия планирует дестабилизировать ситуацию внутри Абхазии. Нет сомнений в том, что основная ставка для достижения этой цели делается на террор. Диверсии и террор давно уже стали неотъемлемой частью политики Грузии в отношении Абхазии. Жертвами террористов, засылаемых с территории Грузии, являются возвращающиеся беженцы, Российские Миротворцы, Военные Наблюдатели ООН, военнослужащие и сотрудники органов Внутренних дел Республики Абхазия. В последнее время террористическая деятельность на территории Абхазии приобрела более масштабный характер.
Абхазская сторона неоднократно выступала с призывами к Мировому Сообществу осудить Грузию за политику государственного терроризма. При этом она указывала на очевидные факты, свидетельствующие о связи террористов со спецслужбами и другими структурами Грузии. До сих пор в тюрьмах Грузии находятся в заключении граждане Абхазии, похищенные террористами в приграничных с Грузией районах Республики Абхазия. Официальный Тбилиси отказывается брать на себя ответственность за действия террористов, выдавая их за «партизан», ведущих борьбу за восстановление территориальной целостности Грузии. Снимая с себя ответственность за террор в Абхазии, Тбилиси пытается разыграть «партизанскую карту» с целью перенести конфликт из плоскости межгосударственной (конфликт между Абхазией и Грузией) в плоскость внутригосударственную, межэтническую (конфликт в Абхазии между абхазским и грузинским этносами). Упомянутая резолюция Совета Безопасности 1187 (1998) п. 11 осуждает акты насилия против МООНГ, возобновление установки мин в Гальском районе, а также нападение вооруженных групп, действующих в Гальском районе с грузинской стороны реки Ингур, на миротворческие силы СНГ, и требует от сторон, в частности от грузинских властей, принятия решительных мер к тому, чтобы положить конец подобным актам, которые подрывают мирный процесс.
Однако, уже в следующей резолюции 1225 (1999) требования к грузинским властям о принятии решительных мер к тому, чтобы положить конец терроризму уже отсутствует.
Между тем существует множество доказательств того, что власти Грузии активно поддерживают эти формирования. Командиры числятся в силовых структурах Грузии, все боевики получают зарплату. Руководители этих боевых отрядов совершенно спокойно предстают перед объективами телекамер в столице Грузии, залечивают раны в тбилисских больницах, участвуют в пресс-конференциях, которые дают официальные лица Грузии. Так 3 августа 1998 года на пресс-конференции Министра связи и почты Грузии Ф. Инджия, выступали командир диверсионно-террористического формирования «Белый легион» Самушия и командир отряда «Лесные братья» Давид Шенгелия.
Командир отряда белый легион в интервью, корреспонденту московской газеты «Труд» прямо говорит, что этот отряд совершает террористические акты, и они это никогда не скрывали. Удивительно, что действия грузинских властей до сих пор не вызвали адекватной реакции со стороны мирового сообщества. Более того, несмотря на многочисленные обвинения Грузии в поддержке террористов предоставление им своей территорий для базирования, которые слышны из Сухума, а также обвинения в адрес государственных структур Грузии, которые поощряют терроризм, по словам Председателя Верховного Совета Аджарии Аслана Абашидзе в интервью М. Юсину («Известия» 24.06.98г.), Грузию принимают в Совет Европы.
Таким образом, руководство Грузии грубо нарушает основное положение Протокола о прекращении огня, разведений вооруженных формирований и гарантиях по недопущению силовых действий, в соответствий с которыми Грузия взяла на себя обязательства принять эффективные меры по пресечению проникновения в Абхазию террористических и диверсионных групп, вооруженных формирований и лиц.
Не вызывает сомнений, что планы Тбилиси заключаются в следующем :
1. Дестабилизировать ситуацию в Абхазии, расширяя масштабы террора вглубь её территории. 2. Представить конфликт между Грузией и Абхазией как этнический конфликт внутри Абхазии. 3. Расширить зону деятельности миротворцев вглубь Абхазии с целью распространения юрисдикции Грузии на территорию, входящую в их зону ответственности. 4. Одновременно руководство Грузии пытается привлечь своих западных союзников и в плане оказания силового воздействия на Абхазию по боснийскому варианту. Об этом постоянно заявляют чуть ли не все политические лидеры Грузии.
Однако, положение в Абхазии не давало оснований для силового вмешательства. Значит, нужно было создать соответствующую ситуацию. Для этого формируются боевые отряды, которые дестабилизируют ситуацию в Гальском районе. Задача состоит в том, чтобы взять под контроль этих отрядов весь район. Передвинуть миротворческие силы в глубь территорий Абхазии. В соответствии с подписанным Протоколом они разделяют стороны по линии границы, которую Абхазская сторона считает государственной, а грузинская административной. Поэтому Грузию, такое положение, когда силы СНГ, по их мнению, стали выполнять функции пограничников перестало устраивать.
Установление юрисдикции на Галский район предусматривало переезд, созданных после войны и содержащихся из бюджета Грузии структур так называемой «Автономной республики Абхазия», «Парламента» и «Совета министров» в изгнании в Галский район. Об этом в интервью «Независимой газете» (29.06.94г.) открыто заявил Президент Грузии Эдуард Шеварднадзе. Таким образом, конфликт действительно перебрасывался в Абхазию. Создание на территории Абхазии двоевластия неминуемо привело бы к кровопролитию. Вот тогда-то и возникали основания требовать применения силовых акции подобных дейтонским. К маю 1998г. ситуация позволяла уже представителям «автономных властей» свободно посещать Галский район. Организовывать патриотические митинги с конноспортивными соревнованиями. К 26 мая, ко дню независимости Грузии, эмиссары из Тбилиси обещали восстановить «законную власть в Галском районе». 13 мая 1998г. грузинская газета «Ахали Таоба» опубликовала интервью с командиром отряда «Лесные братья» Дато Шенгелия, который заявил, что события в Гали будут идти по удобному для Грузии сценарию, что Грузия сможет удержать контроль над Гали в ближайшее время.
Руководство Абхазии неоднократно обращало внимание ООН, стран участниц переговорного процесса на то, что ситуация грозит перерасти в новую войну, что Грузия нарушает взятые на себя обязательства. Однако, никакой реакции не последовало. Было очевидно, что Грузии дан карт-бланш. В такой ситуации руководство Абхазии ничего не оставалось как восстановить свою фактическую власть в районе путем применения силы. Действия абхазской милиции привели к определенным жертвам и исходу многих жителей Галского района, которые после окончания войны в 1993г. постепенно возвращались в Галский район. И все же следует отметить, что эти жертвы были несравнимы с теми, которые имели бы место в случае развития событий по грузинскому сценарию.
Майские события в Гали подтвердили, что руководство боевыми отрядами осуществляют силовые структуры Грузии. Об этом свидетельствовали попавшие в руки абхазской милиции вещественные доказательства, в том числе удостоверения сотрудников силовых структур Грузии. Известный журналист Акакий Микадзе в газете «Время» (03.06.98г.) писал: «МВД и МГБ Грузии активно поддерживают партизанские группировки, действующие в Гальском районе. Например, боевики из отряда «Лесные братья» официально получают зарплату по 200 лари (примерно 150 долларов США). В отряде числится около 700 бойцов, на которых выписывается жалованье и довольствие из бюджета…»
Официально грузинское руководство взяло на себя ответственность, за действия боевиков подписав 26 мая 1998г. «Протокол о прекращении огня, разведения вооруженных формирований и гарантиях по недопущению силовых действии». По этому соглашению «грузинская сторона обязуется… вывести все вооруженные формирования из Галского района» Более того, грузинская сторона взяла на себя обязательство «принять эффективные меры по пресечению проникновения в Абхазию террористических и диверсионных групп, вооруженных формирований и лиц». Сразу после этих событий Грузинское руководство развернуло мощную компанию, имеющую целью обвинить власти Абхазии в геноциде и этнических чистках. И снова, как это было после войны1992-1993г.г., игнорируется тот факт, что именно грузинские власти инициировавшие военные действия должны в первую очередь нести ответственность за их последствия. Желание преодолеть последствия майских событий, стало причиной выделения вопроса о возвращении беженцев из общего Протокола о грузино- абхазском урегулировании.
К сожалению, как было сказано выше, вопрос беженцев является для грузинских властей козырной картой, от которой они не хотят отказаться. Об этом откровенно заявил Президент Грузии Шеварднадзе в радиоинтервью по радио «Свобода» (грузинская редакция) 15 февраля 1998г. «Если мы согласимся с такой позицией, то постановка вопроса о возвращении Абхазии в лоно Грузии станет проблематичной. Ведь если люди вернутся и окажутся к тому же материально обеспеченны они успокоятся, забудут о жизненно важной для нас проблеме территориальной целостности Грузии».
Заключение.
Каковы же перспективы урегулирования конфликта и выхода из создавшегося тупикового положения? На наш взгляд продвижение вперед в этом вопросе возможно лишь при условий отказа от дельнейшей конфронтации. Необходимо вернуться и строго соблюдать уже достигнутые соглашения. В противном случае будет окончательно подорвано какое-либо доверие между сторонами. Тем более, что сторонами в процессе переговоров были подписаны и подготовлены документы, при возвращении к которым можно добиться перелома в создавшемся кризисе. Возможная модель такого урегулирования была выработана, как было сказано выше, еще в начале переговорного процесса в «Заявлений» от 4 апреля 1994г. Позже на его базе был подготовлен Московский (1997г.) Протокол о грузино-абхазском урегулировании. Этот документ состоял из девяти пунктов. Кроме заявления о том, что стороны желают покончить с разделившим их конфликтом и восстановить государственно-правовые связи, что обязуются впредь не прибегать к оружию для решения разделяющих их противоречий в нем выражалось согласие сторон жить в условиях общего государства в границах бывшей Грузинской ССР на 21 декабря 1991г. Каждая из двух сторон сохраняет свою Конституцию, а отношения между ними будет регулироваться особым договором, которому, по соглашению сторон, будет придана сила конституционного закона.
Статья 3 Протокола перечисляла функции, которые стороны добровольно делегировали совместно созданным органам – это: а) внешняя политика; б) определение осуществления оборонной политики; в) пограничная служба; г) таможенная служба; д) энергетика, транспорт, связь; е) экология; ж) обеспечение прав и свобод человека.
По взаимной договоренности сторон предметы совместной деятельности могли расширятся. Абхазская сторона рассматривала такой вариант Соглашения в качестве максимально допустимого. В то же время для Грузии это могло быть единственной возможностью мирного и цивилизованного разрешения проблемы. В июне 1997г. была возможность совершить прорыв во взаимоотношениях сложившихся между Грузией и Абхазией. Однако, этого не произошло. Совершенно очевидно, что наряду с факторами, о которых мы уже говорили, достижению прогресса во взаимоотношениях сторон мешает полное отсутствие доверия между ними. Без этого не возможно подписание сколько ни будь серьезного документа. Более пяти лет прошедшие после войны не только безнадежно потеряны в этом смысле, но и за это время недоверие народа Абхазии к Грузии еще больше усилилось. Сотни людей погибших от рук террористов, страдания всего населения Абхазии, вызванного санкциями, введенными СНГ по настоянию Грузии, все это не лучший фон для налаживания взаимоотношений между народами, без чего не возможен прогресс и в переговорах. То, что делает грузинское руководство по отношению к Абхазии ни что иное, как попытка сломить волю народа Абхазии к сопротивлению, вызвать внутреннее недовольство. Все это, еще раз показывает неспособность грузинских властей понять абхазский менталитет. Осознать, наконец, что такие действия лишь укрепляют волю народа к сопротивлению, создают особое осадное мышление. Мобилизуют все внутренние ресурсы к сопротивлению. Собственно, как раз это и помогает выстоять и победить в неравной борьбе. Таким образом, для достижения прогресса в переговорном процессе все участвующие в нем стороны должны понять необходимость отказа от поощрения политики грузинского руководства, использующего силовое давление на Абхазию с целью добиться односторонних уступок. Кроме того, необходимо дать адекватную оценку действиям грузинских властей поощряющих терроризм, укрывающих на своей территорий лиц открыто объявляющих терроризм методом своей борьбы. Необходимо поставить перед руководством Грузии вопрос о прекращении поддержки разного рода деструктивных сил, в частности так называемых «автономных структур». Совершенно очевидно, что экономическая блокада не может привести к желаемым Грузией результатам. Она в первую очередь разрушает усилия направленные на восстановление доверия между сторонами. В этом смысле взаимовыгодное экономическое сотрудничество сторон напротив может оказаться к гораздо более эффективным.
С. Шамба
Министр иностранных дел
Республики Абхазия
В кн.: «Абхазия - Грузия Препятствия на пути к миру» Сухум, 200, с. 4 –12
